вторник, 27 сентября 2011 г.

Морис Фридман (часть 1)

Давно хотел перевести отрывки из воспоминаний Апы Б. Панта о Морисе Фридмане (составителе "Я есть То" Нисаргадатты и "Евангелия от Махарши"). Я уже где-то писал, что по биографии Мориса можно смело снимать блокбастер. Тем более что национальность Мориса и его помощь тибетцам полностью лежат в русле голливудской политкорректности. Но несмотря даже на политкорректность, его биография и его личность реально интересна и достойна большого внимания.

полный английский текст здесь

Вот что в точности то, что произошло со мной в тот ноябрь 1937 года, когда я случайно столкнулся с Морисом Фридманом в Бангалоре.
Я только что вернулся после четырех с половиной годового обучения в Оксфорде и Лондоне полным энтузиазма юнцом, возомнившим себя «революционным коммунистом». Я хотел сражаться с британским господством и установить в Индии коммунизм – на самом деле новую утопию! И я был старшим из выживших сыновей раджи Бхаванрао. Ему тогда был 61 год, а мне 25. Он с пониманием относился к моему энтузиазму, равно как и к моей импульсивности. Он организовал для меня трехмесячный «тренинг» в администрации Мисора, в те времена образцового и лучше всех управляемого княжества среди всех 675 княжеств Индии.
Отец также снабдил меня личным секретарем, который обо мне заботился, новой машиной с шофером, а также слугой. За неделю, по прибытию моему в Бангалор, я полностью вошел в роль и в полной мере получал удовольствие от моего управленческого тренинга.
Был установлен жесткий распорядок «посещений учреждений и производств» с последующими «краткими совещаниями и обсуждениями». Одним из таких визитов стало посещение Государственного Электротехнического завода в пригородах Бангалора. Шри Бхаратананда – Морис Фридман – был его главой и директором с 1935 года.
Будучи принцем и «вернувшимся из-за границы», я привык, что со мной обходились иначе чем с прочими. Со своей стороны, я постоянно «носил» свой лучший оксфордский акцент и соответствующую улыбку принца, полную напускной вежливости. С другой стороны, Морис был в отвратительном настроении. Годом ранее он принял саньясу и начал жить соответственно своим обетам. Когда сэру Мирзе Исмаилу доложили, что его замечательный квалифицированный директор обрил голову и принял саньясу, что он ходит на работу в шафрановых одеяниях, просит милостыню на пропитание, а всю свою зарплату (3000 рупий в месяц) раздает беднякам и нуждающимся, Великий Визирь пришел в ярость.
Он послал за «этим мистером Фридманом», чтобы напомнить ему, что его нанимали как инженера, а не как саньясина, и чтобы запретить ему впредь носить охру. Морис, в свою очередь, предпочел увольнение со своего поста, сказав, что то и как он ест и во что одевается является его личным делом и что ему должны предоставить свободу вести такую жизнь, какую он хочет, до тех пор пока «качество его работы как инженера и управляющего удовлетворяет всех тех кто в этом заинтересован». В конце концов сошлись на том, что Морис будет надевать европейскую или мисорскую одежду только в тех случаях, когда на завод приедет какая-нибудь VIP персона. И поскольку из-за моего приезда он был вынужден надеть костюм, Морис был в отвратительнейшем настроении!
Когда я вышел из машины, Морис стоял на пороге, но вместо того чтобы ответить на мою улыбку, он мрачно сказал: «Ну что, юный принц, знаете вы что-нибудь об электричестве или я буду напрасно тратить с вами время?»
Я, конечно же, сразу сел обратно в машину и уже начал закрывать дверь, когда Морис осознал свою ошибку и чуть ли не силой вытащил меня из машины. «Я не хотел вас обидеть, простите», – извинился он, и я впервые увидел ту обезоруживающую улыбку на его загорелом лице. За пять минут этой сцены наши вибрации вошли в резонанс друг с другом. И они оставались в этом резонансе в течение сорока лет до самой его смерти 9 марта 1976 года и дальше вплоть до настоящего времени.
На меня сразу же произвела глубокое впечатление высоко дисциплинированная, уравновешенная и целеустремленная натура Мориса. Его интеллект был сверхмощным, его простота забавляла, его спонтанная искренняя любовь не знала границ. В Морисе не было ничего фальшивого, нарочитого или чрезмерного. Его отклик на то, что происходило вокруг всегда был мгновенным и острым, как бритва, и всегда сострадательным. Не существовало временнОго промежутка между тем, что он видел и чувствовал, и его незамедлительным действием. Если он видел попрошайку в тряпье, он отдавал ему всю свою еду и одежду, и никогда не пускался в теоретические рассуждения по этому поводу. Не было никаких догм, теорий или гипотез – только спонтанное непосредственное действие. Он не принадлежал ни к какой религии, политической партии или «изму».
Огднажды в Бомбее в 1943 году моя жена Налини, которая тогда была практикующим хирургом-гинекологом в деревнях Аундха, княжества моего отца, обсуждала с ним свою работу. Она рассказывала о финансовых трудностях бедного Аундха в приобретении даже самого элементарного необходимого оборудования. Морис спросил: «Сколько денег тебе нужно в данный момент?» Налини, не думая, сказала: «Десять тысяч рупий», – что было по тем временам крупной суммой. На следующее утро Морис пришел пешком с 10 000 рупий в банкнотах по 100 рупий!
«Начинай работать, Налини!» – сказал он. Так учил мой Гуру: прямой акт сострадания на практическом примере.
Морис Фридман родился в 1884 году в еврейском гетто Кракова, в Южной Польше, которая тогда была частью царской России.
Из воспоминаний Мориса, которыми он неохотно делился время от времени в течение нашего длительного и близкого общения, можно было заключить, что семья его была очень бедной. Его отец, ортодоксальный еврей, работал в синагоге. Мать шила, стирала и готовила, и старалась дать детям лучшее воспитание, какое могла, несмотря на то что на это почти не было денег. Морис до тринадцати лет не пробовал белого хлеба. Свою первую зубную щетку он купил, когда ему было пятнадцать.
Но Морис был рожден гением. Когда ему еще не было десяти, он читал и писал, используя кириллицу, латинский и еврейский алфавиты, и бегло говорил по-русски, по-польски, по-английски, по-французски и по-еврейски. Его отец хотел, чтобы Морис, его старший сын, стал раввином и вел безопасную, благочестивую и полезную жизнь, служа «избранному народу», который страдал под пятой царизма, и таким образом помогал им переживать гонения, возникавшие из-за широко распространенной расовой нетерпимости. Однако, способности Мориса были очень быстро замечены его учителями, которые дали ему возможность довести до конца то, что редко удавалось еврею, поступившему в царистскую русскую школу в тех краях. Он проявил себя исключительно хорошо и, получив наивысшую аттестацию среди 500 мальчиков на выпускных экзаменах, был допущен до экзаменов на соискание стипендии, где получил 95%, став лучшим во всей Польше. За это он получил государственную стипендию и возможность изучать то, что в то время привлекало его больше всего: курс по электротехнике. Ему еще не было 20, когда на его счету было уже около сотни патентов на изобретения в области механики и электротехники, одним из которых была «говорящая книга».
Вскоре его стали брать на работу в лаборатории, а потом и в исследовательские институты, и к 1925 году он объехал большую часть Европы, работал на немецких, датских и голландских промышленных предприятиях.
Однако, к 25 годам на поверхность стало прорываться то, чему предстояло стать устремлением всей его жизни. Он захотел «увидеть Бога». В течение нескольких лет он серьезно изучал Талмуд и другие еврейские религиозные книги. Однако, иудаизм недолго удовлетворял острый, смелый, логичный, не догматичный ум Мориса.
Тогда он перешел в Русское Православие и стал монахом, укрывшись в уединении одного из карпатских монастырей Южной Польши. В этот период произошел один случай, который ярко иллюстрирует характер Мориса. Вышло так, что в один прекрасный день «Сатана» искусил его прыгнуть в мощный водопад, чтобы «доказать свою веру» в Иисуса Христа и Церковь. И этот неустрашимый искатель Истины сразу же прыгнул вниз с обрыва в сто футов! Его спасли несколько кустов, в которых запуталась его сутана. В этом был весь Морис! Это было то, что вдохновляло, что вызывало любовь тысяч людей на протяжении тех 78 лет, что он прожил на этой земле.
К 1926 году Морис был «сыт по горло», как он однажды сказал нам, всеми православными догмами. «Верь в это, не делай того, делай это, повторяй за мной – меня не устраивало», – говорил он. Он хотел свободно искать везде отчаянно пытался сам для себя разобраться «зачем все это вообще». Примерно в то время он познакомился с Теософским Обществом и встретился с Анни Безан и Джидду Кришнамурти. С Кришнамурти он встречался в Швейцарских Альпах и много раз в Голландии в Саанене. В течение пятидесяти лет Морис был «очень-очень близок к Кришнамурти» и был самым серьезным и упрямым собеседником этого великого видящего.
К 1928 году он готов был эмигрировать во Францию в поисках работы и «новых приключений», как он выражался. Он приехал в Париж с большими надеждами, без денег, не зная, где жить. Но вскоре он увидел объявление в «Paris Soir» о новом электротехническом заводе в пригороде. Он предложил свои услуги и был тот час же принят. К 1934 году он стал генеральным директором завода.
В течение всего этого времени его главное стремление «найти и встретить Бога» не было забыто. Он жадно читал книги по религии, мистицизму и оккультизму. Он постоянно пробовал на себе все практики, о которых читал в огромной секции Национальной Библиотеки Парижа, посвященной этому предмету.
Потом неожиданно он наткнулся на Веданту. Он сосредоточенно изучал Упанишады, Гиту и Махабхарату в переводах на французский и немецкий. Его сильно привлекали книги Пола Брантона о Рамане Махарши. Это было первое знакомство с великим Мастером и тем, что стало для Мориса величайшим открытием: «Кто есть я?»

четверг, 22 сентября 2011 г.

Сиддарамешвар о Боге (из книги "Masterkey to Self-Realization"

Брахман богат Знанием. Вот почему он называется Ведо Нараяна. Он знает все три интервала времени (начало, середину и конец) и его характеристикой является Сандхья, которая есть пространство, промежуток между двумя мыслями. Ему поклоняются все люди и поэтому он также зовется Господином Земли (Бхудэва). Люди всех каст и вероисповеданий почитают этого Бога сознательно или нет. Почитающий может быть индусом, мусульманином, христианином, джайном, парсом или буддистом. Он может быть из любой страны: Ирана, Турции и т. д. – и все же он почитает только одного Бога, кем бы тот ни был. С этим ничего нельзя сделать. Когда этот Бог голоден, Ему предлагаются все виды пищи и питья. Перины и подушки ожидают, чтобы Он отдохнул на них. Если Ему захочется попутешествовать, для Него готовы машины, самолеты и многие другие средства транспорта. Чтобы обеспечить Его благоухающими гирляндами, есть много деревьев и лиан, которые расцветают множеством цветов. Все слуги и служители складывают ладони, готовые повиноваться Ему. Жена, дети, дворцы – все для Его развлечения, и они также место Его обитания. Бог пребывает в глубине сердца всех существ, и получает разные виды служения, воздаваемого Ему.
Но несмотря на Его величие и вездесущность, мы считаем некое тело Богом и предлагаем ему все виды служения. Невежественные люди восприняли ложную идею и неверно поняли суть дела. Именно эта идея и разделила Бога и Его преданного. Чему тут особенно удивляться? Те кто осуществляют всякие действия, делают это только по одной причине: совершают поклонения Ему. Этот Великий Бог (Махадэва) наслаждается непрерывным ливнем чувственных объектов в форме звуков, форм, прикосновений, вкусов и запахов. Он получает все то, что имеет природу пяти инструментов чувственных действий и пяти инструментов познания. Тот преданный воистину славен, кто понимает этот секрет Великого Бога, Махадэвы. Всякое естественное действие такого преданного посвящено Брахману. Пчелы, птицы, насекомые и даже муравьи выполняют поклонение этому Богу. Однако у них нет интеллекта, чтобы понять это, поэтому их нельзя обвинить в невежестве. Однако, это и вправду несчастье, что обладающий интеллектом человек не понимает, что всякое его повседневное и случайное действие совершается исключительно ради этого Единого Бога. Как печально, что этого не понимают.
Этот Бог есть то же самое что «Царь Знания», который, проглатывая пищу, ощущает ее вкус и получает удовольствие. Это Он отличает благоуханье от смрада. Это Он понимает, какой звук приятен, а какой режет ухо. Это Он отличает красивую форму от пугающей и безобразной. И это опять таки Он, тот кто понимает, что одно прикосновение мягкое, а другое неприятное. Он присутствует всегда, будучи верховным правителем в сердце каждого существа. Как же ошибочна сама идея, что мы поклоняемся какому-либо другому Богу, кроме Него!
Просто подумайте, какому Богу поклоняются, когда христиане поклоняются Христу, индусы Вишну или Шиве, парсы Зороастру или буддисты Будде. Разве не поклоняются они просто трупам вышеперечисленных Богов? Но каковы при этом чувства поклоняющегося преданного? Попроси человека любой религии описать своего Бога, и он ответит: «Мой Бог – это Сознание, Свет, Целостность. Он Всеведущ, Вездесущ и Всемогущ, Он в душе каждого и он владеет всем, не рожден и никогда не умрет». Разве кто-нибудь скажет, что его Бог – это камень или скала или глина или металл, разве скажет, что Бог тяжелый, тупой, не наполнен сознанием, или что Он слабый, слепой и глухой?
Из этого ясно, что будь то Христос, Будда, Зороастр или еще какой угодно Бог, Его природа будет полна Сознания, а Он будет полон «Божественными Качествами». Если кто-либо обладает всеми такими качествами, тогда это указывает на то, что «Сей есть Абсолютный Парабрахман». Он Васудэва в форме Знания, которое присутствует в сердце каждого. Только этот Бог пребывал в Мохаммеде, и сердце Христа было наполнено этим Единым Богом. Благодаря этому, а не какому-то иному Богу поддерживались качества Вишну (Хранителя). Всякий преданный, кем бы он ни был и какому бы Богу ни поклонялся, поклоняется «Единой Внутренней Самости». Знаки почитания, оказанные любым другим Богам, доходят только до этого Единого Бога (Кешава, Наша Собственная Внутренняя Природа). В этом «Абсолютная Истина». Формы всех вышеперечисленных Богов – это только храмы Единого Бога, Атмадэвы. Все имена относятся к Его храмам. Он присутствует во внутренних пределах всех этих форм. Он находится в формах всех существ и принимает всякое их поклонение.
Какие бы действия ни совершались Явным Телом, и какие бы фантазии или желания, концепции или сомнения ни проскакивали в уме – все это случается ради этого Бога, для того чтобы ублажить его. Если вы распознаете это в полной мере, дело сделано. Все вы что-то делаете посредством тела или ума. Если вы скажете: «Мы этого делать не хотим», – вы не сможете прекратить действие. Что бы вы ни делали, тот кто делает и тот кто наслаждается вашими делами – это только Бог (Самость). Только этот факт должен осознаваться каждое мгновение.
Таким образом, все благие и неблагие действия становятся посвящены Брахману, а искатель остается абсолютно свободным. Это то, что называется «Дняна Ядня», Жертва через Знание. Когда ты приходишь или уходишь, разговариваешь или глотаешь пищу, когда забираешь или отдаешь, стоишь или сидишь, совершаешь любое действие дома или на улице, или когда в постели наслаждаешься сексом – оставь всякий стыд и думай только о Боге.
В предыдущем параграфе объяснялось, как Единое Знание и только оно играет все роли сразу. Созерцать это значит созерцать Бога. Телесное сознание должно быть превращено в Само-Сознание. Заключение о том, что только Самость совершает все, само по себе есть состояние Освобождения. Такой совет давал Самарта Рамдас. Даже святой Тукарам просил об этом даре Бога: «Пусть я никогда-никогда не забуду Тебя». Так же и мы никогда не должны забывать Самость. И тогда избавление обязательно упадет к вашим ногам. Как раньше эта веревка в форме ума вилась в направлении телесного сознания, теперь она должна виться в обратном направлении Само-Сознания. Потом веревка разовьется, нити будут трепаться на ветру, и не останется ничего, что можно было бы назвать веревкой.