Под ногами слышалось шуршание, хруст гравия, похожий на звук шагов по набивным дорожкам городских парков. Похожий да не совсем. Звук был знакОм, звук был жив и настойчив, звук как бы старался пробудить некие воспоминания – но память сопротивлялась.
Мы шли на празднество. Кропоткина пригласили туда незнакомые мне люди. Он сказал, что я тоже могу пойти, если хочу. Роль Петра Алексеевича заключалась в том чтобы торжественно перерезать ленточку горизонта. Обычно ленточки перерезают при открытии какого-то нового объекта, но князь сказал мне, что сейчас, наоборот, те люди собирались открывать новый субъект.
Мне в голову почему-то пришла мысль, что они готовились открыть в себе ницшеанского сверхчеловека, но зачем тогда звать Кропоткина, который Ницше совсем не любил. Провокаторы, что ли?
Играл оркестр. Цветы и разноцветные воздушные шарики. Поднос, на котором был выгравирован родовой герб Кропоткиных, с лежащими на нем ножницами торжественно поднесли князю. Музыка стихла.
Петр Алексеевич взял в руки ножницы, но вместо того чтобы попробовать дотянуться до горизонта, вдруг резко воткнул их прямо в середину ситуационной вуали и стал быстро резать по направлению от настоящего к прошлому. Тончайшая цветная ткань, через которую и так-то просвечивала бесконечность, поддавалась легко и ложилась к ногам Рюриковича неровными складками, сминая в путаный ком все что было вокруг: ницшеанцев, оркестр и воздушные шарики.
Князь явно резал целенаправленно, стараясь добраться до какого-то определенного временнОго пятна.
– Вы собираетесь найти что-то конкретное?
– Да, – ответил Кропоткин, продолжая энергично работать ножницами, – хочу вырезать монгольское заклятье. Эта дрянь всегда нам мешала.
– А я подумал, что вы хотите вырезать самоубийство брата.
Сказав это, я понял, что сморозил непозволительное. Старик выронил ножницы, повернулся ко мне, и в добрых глазах его я прочитал такую боль, что стало стыдно от темени до самых пяток.
– Извините, очень сожалею, что ранил, – стал оправдываться я. – Правда, простите пожалуйста! – Я нагнулся, подобрал ножницы и протянул князю.
– Ничего, – ответил Кропоткин, быстро прийдя в себя, – и не такое бывало. Он взял ножницы и снова вернулся к работе.
благодарю за изображение сайт
А я вдруг снова вспомнил о Ницше. Подумалось, что он вовсе не предрекал появление сверхчеловека. Он его наблюдал. Уже отнаблюдал фактически, интуитивно осознал, что происходит некое грандиозное эволюционное событие, но интерпретировал его в стиле «человека несверх», в стиле старого и недоброго буржуазного эгоизма.
Действительно в середине 19 века произошел эволюционный скачок, вполне сопоставимый с расщеплением вида. Эволюция отобрала и поместила на вершину пирамиды вид, способный к саморефлексии. И вот с момента Дарвиновских открытий этот вид теперь мог идентифицировать себя как участника той самой эволюции, которая его же и отобрала как перспективный по комплексу признаков, одним из которых была саморефлексия. Кольцо замкнулось.
Поскольку с появлением сознательного вида эволюция из процесса генетического стала процессом культурно-генетическим, группа особей осознавших суть того процесса, участнками которого сами являются, коренным образом отличаются от группы не осознавших, тех чье сознание по-прежнему вне вышеописанного кольца.
Если раньше «человек» самоидентифицировался как элемент племени, этноса, конфессии и пр., то теперь представители данного вида получили возможность, а если по-честному, даже вытекающую из их нового знания обязанность, самоидентифицировать себя как «участника эволюционного процесса». Ведь эволюция живого стала еще и сознательной.
Скачок уже произошел естественно, никакой евгеники не требовалось. Евгеника – инерция старого мышления. А что же было нужно этому уже возникшему в новой самоидентификации сверхчеловеку, в чем собственно заключался потенциал его «сверхности»? Отследить главный вектор эволюционного развития и встроиться в эволюционное движение самым естественным образом. Это и сделал Кропоткин, определил вектор: от тотальной инстинктивной запрограммированности и беспощадной жестокости примитивных существ к многовариантности (свободе) сознательного поведения и сотрудничеству высших видов. Следовать Кропоткинскому вектору – дальнейшее эволюционное развитие, идти в обратную сторону – деградация. Это формирует новую этику, и «осознанный эволюционер» старается корректировать в соответствии с ней личное поведение.
Щелканье ножниц вдруг прекратилось.
– Дошли так быстро до монгольского заклятия, Петр Алексеевич? – поинтересовался я. – Или аж до византийщины?
– Нет. Дошел до самоубийства Александра.
Я ничего не отвечал некоторое время, боялся опять что-нибудь ляпнуть. По правде сказать, я был польщен доверием князя. Мог ведь не откровенничать, а просто сказать, что рука устала. Потом решился и предложил:
– А может быть действительно сразу горизонт перерезать, чтобы вся эта вуаль одномоментно рухнула?
– Я подумаю, – его нигилистические ножницы снова залязгали. – Пока не хочу.
От признания эволюционного процесса – поскольку речь в эволюции идет ведь о выживании вида, а не отдельного индивида или популяции – следует жирная стрелка к признанию «себя» этого процесса участником. Не участником какой-то очередной исторической или религиозной сказки, где и «мы» и «они» по своей биологии практически не отличаются, а о более масштабной общевидовой роли.
Конечно, это всего лишь новое ограничение, поводок подлиннее, не разрыв личного горизонта, а всего лишь его расширение. Но важен сам опыт отказа! Опыт апофатический. Опыт отрицания, освобождения от ограничений. Пробить проходы в заборах мелких масочных самоидентификаций. Даже не надо разваливать забор полностью, но важно дать «себе» возможность выхода, а не пускать пулю в лоб из-за того что поступок оказался не соответствующим надуманному образу. Использовать негативный опыт поражения как инструмент расширения сознания, а не осознавать его как приговор за проступки.
Я не семьянин, я не монах, я не представляю профессию, национальность или гендер, не атеист и не верующий и далее в таком духе – я очертил себе новый горизонт: участник эволюции, вышедший на уровень саморефлексии и оттого автоматически обличенный ответственностью за ее, эволюции, дальнейший ход. Сгенерирован новый образ себя, допускающий максимальную вариативность поведения, ограниченную однако этическим соответствием главному эволюционному вектору.
Получив такой опыт – невольно опять-таки – задумываешься о его дальнейшем расширении вплоть до разрушения личного горизонта полностью и окончательного освобождения от мембран дуализма через реализацию Единства.
Тут вдруг память сдалась, воссоздав в уме тот клочок событийной вуали, где и когда я слышал такой же сухой хруст под ногами. Это было шуршание осыпавшихся с неба старых созвездий в час пересотворения Вселенной
Комментариев нет:
Отправить комментарий